Открыть меню

Зеленые розы Сиэтла

Автор: Елена Вяхякуопус

«Адаптация — приспособление организмов

к обстоятельствам и условиям окружающей среды»

Словарь иностранных слов

Раз в четыре года Международная ассоциация изучения интеллектуальных нарушений (IASSID) проводит свои большие конгрессы, на которые собираются ученые, политики, врачи, учителя, а также сами «особые» люди и их родители со всего мира.

Очередной, одиннадцатый конгресс был устроен в Сиэтле — «изумруде Америки», самом дождливом и зеленом городе Соединенных Штатов. Из Петербурга добраться сюда можно двумя, одинаковыми по расстоянию и времени путями: можно полететь на запад — через Европу и Атлантику или на восток — через Сибирь и Тихий океан. Мы полетели на запад, чтобы по дороге увидеться с друзьями в Нью-Йорке. Утомленные безумной каруселью ночного Бродвея и бессоницей воспоминаний в московской суете старого бруклинского дома, мы сели, наконец, в самолет и сразу заснули, не заметив, как пролетели всю Америку, над великими озерами и скалистыми горами. Самолет нырял и подпрыгивал, борясь с сильным западным ветром, в салоне было темно, все спали, даже стюардессы на откидных стульчиках, пока внизу не открылся залив и самолет полетел низко над зеленой водой и зелеными островами.

На рассвете мы пошли смотреть город. Он раскинулся на холмах, заросших кленами и лиственницами, большинство домов были небольшими, одно-двухэтажными, и только в самом центре проснувшееся солнце горело в зеркальных стеклах небоскребов. Улицы были полны роз — на клумбах, в корзинах на столбах, на стенах и балконах — роз всех цветов, выращенных искусными садоводами, белых, алых, желтых, синих и даже зеленых, шедевров ботаники и химии. На углу, на мостовой сидела старая индеанка с ореховым сморщенным лицом и раскладывала перед собой окурки. По крутому склону мы спустились к заливу, где красные портовые краны, как огромные древние ящеры, наклонили свои костлявые шеи к тихой воде. На газонах еще спали люди, закрывшись листами картона, и продавцы расставляли ящики с орехами и маленькими сплюснутыми персиками. Вдалеке, в зеленоватом океанском тумане, висела над облаками священная для индейцев круглая гора Райньер.

Одна из сессий первого дня называлась «Самоадвокаты — собственные исследования самих себя» . Самоадвокаты, молодые люди, привыкшие к вниманию, респектабельные и уверенные в себе, рассказывали о том, как они проводили опросы своих собратьев, таких же, как они, «людей с нарушениями умственного развития», перемещенных из интернатов в маленькие общежития и дома «поддерживаемого проживания». Опросы показали, что проблемы переместились вместе с людьми. Невкусная еда, скука, надуманные бесконечные «реабилитационные мероприятия» и тирания воспитателей остались прежними. Иногда жить в общежитии было просто опасно — когда малообразованные воспитатели не умели оказать первую помощь.

Люди умирали от приступов эпилепсии или просто от того, что их забывали кормить или вовремя не давали лекарства. И все-таки никто не хотел обратно в интернат. Ребята из канадской организации «Люди на первом месте» привезли на конгресс собранные ими рассказы, фотографии, рисунки о жизни людей в закрытых заведениях. Трогательные и страшные исповеди они объединили под лозунгом: «даже один человек в интернате — слишком много».

Во время перерыва мы подсели за столик к двум канадским самоадвокатам, Питеру и Яну, которые важно пили кофе из огромных бумажных стаканов. Мы сказали, что нас поразили их доклады. В России нет самоадвокатов. Открытие дневных центров считается достижением. Раньше люди просто сидели дома, а теперь они могут днем пойти в центр, позаниматься в кружках, «пореабилитироваться». А тут мы услышали: «центр — это сегрегация, это мини-интернат, мы не хотим никаких центров, мы хотим жить во всеми вместе».

— Питер, все равно вы счастливые, живете в развитой стране, и у вас все так хорошо устроено!

Парни переглянулись и покачали головами:

— Устроено, но не для нас. Инвалидам и старикам жить трудно. Еще тысячи людей живут в интернатах.

Правительству не нравится то, что мы говорим. Сначала они не обращали на нас внимания, а теперь мы их раздражаем. Нужно еще долго бороться за право жить, как все.

За соседним столиком устроились несколько ребят с тяжелыми нарушениями: Грег в кресле-каталке, неговорящая девушка Марта. Питер сказал:

— Мы — их голос.

Вечером мы с Питером сидели у воды на выброшенном волнами мягком дереве. Он рассказал нам о девушке, с которой приезжал на прошлый конгресс. Год назад, после смерти отца, она перестала есть и умерла. Для людей с синдромом Дауна это самый доступный способ покончить с собой.

Сиреневая темнота слилась с океаном, гор не видно. Тусклая, как потертая монета, луна, слушает наш разговор.

— Она поступила глупо, — звенит тонкий голос Питера, — надо всегда вовремя есть. Пусть кто-то уходит, но есть нужно всегда правильно.

— Питер, когда уходит человек, которого сильно любишь, бывает так больно, что перестаешь понимать, что правильно.

— Зачем любить сильно? — сердится он и разбивает камешком лунную дорожку на черной воде. — Все, что слишком сильно — вредно.

На следующий день Джанет из Англии, психиатр с детской улыбкой, рассказывала о том, как люди в интернатах умирают «социальной смертью» — перестают быть самими собой, постоянный надзор и диктатура нормы убивают неповторимую личность и на ее месте строят усредненную персону «клиента дома социальной защиты».

Веселая кругленькая Нэнси, президент самоадвокатов Оклахомы, стучала по столу своим маленьким кулачком:

— Мы должны участвовать во всех заседаниях и комиссиях, где решаются вопросы нашего здоровья, работы, дома и будущего. Никто не имеет права говорить о нас без нас!

Она громко прочитала слова из последнего отчета американской ассоциации инвалидов президенту Америки. Отчет назывался «Забытое поколение»:

— Доклады, положенные на полку, не спасут того, кто забытым живет в одиночестве.

Русских участников конгресса, как всегда, было мало: четверо из Петербурга, двое из Архангельска. Ученые из России обычно не имеют для таких конгрессов денег, а чиновники — желания. Российские родители и ребята не бывают на таких конгрессах никогда.

Вечером третьего дня в Сиэтл приехал мой друг, ученый и поэт, родившийся в Индии и много лет назад переехавший в Канаду, где теперь есть институт его имени. В молодости он был беден и не отличался красотой, но его ясный ум и безрассудная восторженность склонили к нему сердце настоящей принцессы, тоненькой юной красавицы из древнего рода правителей Бубанесвара.

Он забрал ее из шелковых комнат старинного дворца и привез в северный канадский город, в маленькую квартиру рядом с университетом. Элегантные дамы, жены его коллег, разглядывали, прищурясь, голубое сари и золотые браслеты на темных щиколотках:

— Ах, дорогая, у вас новая стиральная машина. В Индии таких, конечно, нет. Какое счастье жить в цивилизованной стране, не правда ли?

Принцесса мыла чашки и молчала, вспоминая дюжину расторопных слуг, пальмы над цветной мозаикой садового бассейна и старую горничную, приносившую по утрам горячие от утюга белоснежные полотенца…

Мы сидим в таверне на набережной, ветер пахнет водорослями, темные глаза смотрят в окно на улетающую в вечернее небо призрачную гору Райньер:

— Я хочу видеть из окна моей спальни желтые волны реки и слушать крики лодочников и торговцев бусами. Я хочу спать под открытым небом и, просыпаясь ночью, смотреть на звезды. Вместо этого я живу в стране, где в мае идет снег, а люди всё изобретают колесо, придуманное нами четыре тысячи лет назад…

— Ты ли говоришь это? Ты учил меня, что нужно быть гражданином мира, что у ученого нет национальности, что счастье не зависит от места, где живет человек — оно внутри него…

— Я был молод, когда так говорил — мне было только шестьдесят.

— Что же тогда делать тем, кто не похож на своих близких, кого изгиб одной маленькой хромосомы лишил любви своих братьев? Есть ли где-то их родина?

Медленно опускаются тяжелые веки под высоким, по-арийски удлиненным кверху, ореховым лбом:

— Не схожесть лиц делает близкими людей, а схожесть душ. Индиец с синдромом Дауна всегда будет индийцем, а русский — русским. Опыт всех поколений родного народа горит в крови человека — что значит одна хромосома перед тысячелетней памятью души?

Много было интересных выступлений, бесед и споров на одиннадцатом мировом конгрессе Иассида. Часто звучали слова: генетическое вмешательство, нормализация, адаптация, интеграция… Специалисты рассказали о таком количестве замечательных развивающих и лечебных методик, что было непонятно, почему в мире всё ещё есть умственно отсталые люди. На приеме семьи Кеннеди играл на скрипке слепой музыкант с синдромом Дауна и его обнимала сестра президента, сорок лет назад начавшего кампанию за новую жизнь для «особых» людей.

В последний вечер нас повезли на остров, где в стилизованных под индейские вигвамы залах роскошного ресторана, среди кустов разноцветных роз, был устроен прощальный ужин. Тихо плыл корабль по заросшей водорослями воде, мимо берегов, где когда-то свободные люди с ореховыми лицами жили в настоящих вигвамах. В то время здесь не было роз, и они украшали свои волосы голубыми лесными цветами, названия которых никто больше не помнит. На палубе, перебирая бледными пальцами струны гитары, девушка пела о человеке, который долго шел по дороге и вдруг почувствовал себя одиноким и старым. Темнота притаилась за углом, а он так мало успел сказать и сделать. Вот осень уже поет свои песни. Двери лета закрываются. Он видит одинокие огни на далеком морском берегу, он слышит, как волны говорят, что он он не сможет уже любить так, как раньше…

Никто не слушал, как пела девушка. Снизу, из бара, доносились взрывы смеха, конгресс был закончен, довольные участники со стаканами в руках вспоминали события быстро пролетевших дней. Старая худая женщина сидела в стороне на бортовой скамейке. На груди её, как у всех, висела конгрессная визитка, но там не было ни её имени, ни названия страны или института. Там было написано: «Мама Марты». Сгорбившись, она равнодушно и устало смотрела вдаль, туда, где вместе с кораблем плыла, как мираж, забывшая индейцев круглая гора Райньер.

© 2017 Sqlapp.ru · Копирование материалов сайта без разрешения запрещено Материалы из рубрики "Копилка" принадлежат их правообладателям и представлены на сайте в ознакомительных целях.